Расскажем об архате и бодхисаттве.

Удана 7.5:

Маленького монаха звали Карлик Бхаддия. Из-за низкого роста другие монахи, включая молодых, дразнили его, могли дёргать за нос и уши, но он не отвечал гневом и не испытывал злобы. Будда, увидев Бхаддию, сказал монахам, что перед ними архат, освободившийся от страстей и внутренних оков. Внешность монаха была непривлекательной, однако внутри он был полностью освобождён:

«Подобно цельной скале,

мудрец не колеблется

перед порицанием и похвалой».

Убив мать и отца

и двух царей из касты воинов,

уничтожив царство вместе с его подданными,

святой идёт невозмутимо.

Убив мать и отца

и двух благородных царей,

убив пятым человека-тигра,

святой идёт невозмутимо."

Это не призыв к физическому убийству.

Здесь "мать" — страстное ЖЕлание, Жажда (танха);

"отец" — Гордыня или самомнение;

"два царя-воина" — крайние воззрения: вера в вечность и вера в полное уничтожение после смерти;

"царство с подданными" — чувственная сфера, органы чувств и их объекты;

"сокровищница" или "сборщик доходов царства" — привязанность и вожделение;

«пять тигров» — пять препятствий ума: чувственное желание, недоброжелательность, лень и тупость, беспокойство и сомнение.

Тот, кто уничтожил жажду, гордыню, крайние воззрения и умственные препятствия, движется без внутренней скорби и страха.

у Шантидевы, в «Путь бодхисаттвы», глава VIII, строфа 107 — глава «Совершенство медитации» говорится:

«Тот, чей ум привык радоваться прекращению страданий других,

войдёт даже в ад Неведения,

подобно лебедю, опускающемуся в лотосовый пруд».

Смысл сравнения: обычное существо страшится сансары и стремится удалиться от неё, тогда как бодхисаттва, движимый состраданием, добровольно возвращается даже в самые тяжёлые области бытия, чтобы помогать страдающим. Для него это не мучительное падение, а естественное и радостное действие — как для лебедя вхождение в прекрасный лотосовый пруд.

В одной из своих прошлых жизней бодхисаттва родился царевичем по имени Махасаттва. Однажды, гуляя с братьями в лесу, они наткнулись на тигрицу, обессилевшую от голода — она недавно родила тигрят и была настолько истощена, что была готова съесть собственное потомство, лишь бы выжить.

Братья ужаснулись и поспешили прочь, не зная, как помочь погибающему зверю. Но Махасаттва остался. Он подумал о том, сколько жизней он уже прожил впустую, цепляясь за собственное тело, которое всё равно рано или поздно разрушится и умрёт, — и о том, что сейчас у него есть редкая возможность отдать это преходящее тело ради спасения других жизней.

Он отослал спутника под предлогом, отошёл от тропы, лёг перед тигрицей и предложил ей себя в пищу. Тигрица, однако, была настолько слаба, что даже не могла разорвать плоть. Тогда, по одной из версий предания, царевич поранил себя, чтобы запах крови придал ей сил, — и лишь после этого тигрица смогла поесть и выжить вместе со своими детёнышами.

Смысл притчи

Эта история — один из самых почитаемых примеров парамиты щедрости (дана-парамита) в буддийской традиции, доведённой до предела: не просто отдать имущество или время, а отдать саму жизнь без остатка сожаления, из чистого сострадания к чужому страданию — причём не к страданию человека, а даже животного, символизирующего всех живых существ без исключения. Именно такая тотальная готовность жертвовать собой ради других и лежит в основе героизма бодхисаттвы — не как разовый подвиг, а как направление всей череды перерождений к одной цели: облегчению участи всех, кто страдает.

Разница между архатом и бодхисаттвой — одно из ключевых расхождений между тхеравадинской и махаянской традициями буддизма, касающееся и цели практики, и пути к ней.

Цель Архата - личное освобождение от страданий — достижение нирваны и прекращение цикла перерождений (сансары) для себя самого.

Путь: следование Восьмеричному пути, устранение омрачений ума, полное искоренение жажды, привязанности и неведения.

Результат: после смерти архат больше не перерождается — цикл сансары для него завершён.

Архат это центральная фигура и высшая цель в Тхераваде ("учении старейшин") — южном буддизме, распространённом в Шри-Ланке, Таиланде, Мьянме, Камбодже, Лаосе. Сам Будда в этой традиции тоже считается архатом, просто первым и уникальным — тем, кто открыл путь заново, без учителя.

Логика такова: путь во многом индивидуальный — каждый идёт к освобождению сам, хотя и с помощью Дхармы и сангхи.

Цель Бодхисаттвы - не только личное освобождение, но и освобождение всех живых существ от страдания — полное просветление (состояние будды) ради блага других.

Он приносит так называемый обет бодхисаттвы — сознательно продолжает перерождаться в сансаре (иногда описывается как готовность откладывать собственный полный уход в нирвану), чтобы помогать другим существам на пути к освобождению, а не уходить в личную нирвану немедленно.

Путь таков: практика шести (или десяти) парамит — совершенств (щедрость, нравственность, терпение, усердие, медитация, мудрость) — на протяжении множества жизней.

Это центральный идеал махаяны ("великой колесницы") — северного буддизма, распространённого в Китае, Японии, Корее, Тибете, Вьетнаме. Известные примеры бодхисаттв в иконографии — Авалокитешвара (Гуаньинь-Куаннон), Манджушри, Кшитигарбха.

Логика: путь принципиально альтруистический с самого начала — мотивация (бодхичитта, "устремлённость к пробуждению ради всех существ") ставится во главу угла ещё до достижения самого просветления.

Ключевое философское различие в том, что Махаянская традиция исторически критиковала путь архата как, по её оценке, недостаточно масштабный — иногда почти уничижительно называя его "путём малой колесницы" (хинаяна), сосредоточенным на индивидуальном спасении. Тхеравадинские же учителя, в свою очередь, указывают, что путь архата отнюдь не эгоистичен: архат тоже действует из сострадания, учит других, помогает сангхе — просто не даёт формального "космического обета" оставаться в сансаре бесконечно ради всех существ, а достигнутое им освобождение уже само по себе становится примером и опорой для других.

Стоит добавить, что это не столько "два разных результата одной и той же практики", сколько два разных идеала, вокруг которых исторически выстроились отдельные школы, тексты и системы монашеской дисциплины — то есть разница не только в конечной точке, но и в самой структуре мотивации, с которой человек вступает на путь с самого начала.

Анекдот.

- Ваня, хочешь быть лебедем?

- Вот ещё... Жопу мочить.

Чань-буддизм (яп. "Дзэн", вьет. Тхиен) выходит за рамки данных направлений.

Многие буддийские школы идёт по пути "увеличения напряжения электрической сети": когда оно достигает апогея, "лампочка перегорает" - а вместе с этим сгорает и мнение об окружающей тьме неведения.

Дзэн идёт противоположным путём: он устраивает "короткое замыкание" - и лампочка взрывается. Потому что весь "мир" и все внешние феномены есть производное собственного сознания.

"Особая передача - вне Учения,

не основывается на словах и письменных знаках.

Указывая непосредственно на чьё-то сознание

оно позволяет увидеть свою собственную природу

и таким образом достичь состояния Будды."

(Бодхидхарма, "Бородатый Варвар", 6 век, основоположник чань-дзэн).