Однажды Аджатасатту, царь Магадхи, восхитившись красотой прекрасной лунной ночи, захотел посетить одного из святых отшельников и послушать его вдохновенные наставления. Царь спросил своих приближённых кого именно стоит почтить посещением. Те называли имена различных почтенных наставников. Заметив, что один из его приближённых сохраняет молчание, царь обратился за советом лично к нему, и тот предложил царю посетить Будду.

Эта рекомендация была воспринята царём с восторгом, и он отдал приказ о том, чтобы подготовили всё необходимое ему, его жёнам и свите для посещения отшельника Готамы.

При приближении к манговой роще, где пребывал Будда, царь внезапно испытал тревогу. Он спросил у своего советника: «Не в руки ли недруга ты меня предаёшь? Как от такого большого собрания монахов, которое окружает Будду, не исходит шума?» Тот успокоил царя и, приблизившись к Будде, сидящему среди собрания монахов, царь восхитился атмосферой покоя и тишины, царивших в этом месте. Он подумал:

«Хорошо бы моему сыну пребывать в покое, подобном тому, что ощущается в собрании учеников Блаженного».

Обменявшись с Буддой любезными приветствиями, царь перечислил различные ремёсла, начиная от ремесла воина до банщика и плетельщика венков, и задал вопрос: «Люди, занятые этими ремёслами, живут их плодами, кормят своих близких и делают подношения. Плоды их деятельности зримы. Можно ли подобным образом указать зримый в этом мире плод отшельничества?»

В ответ на это Будда спросил царя: «Задавал ли ты, царь, этот вопрос другим отшельникам? И если да, каковы были их ответы?»

Царь ответил утвердительно и перечислил ряд бесед, в которых он задавал этот же вопрос другим отшельникам. Это были те мудрецы, которых в эту ночь предлагали посетить приближённые царя. Однако ответы этих учителей не принесли ему удовлетворения. Царь рассказал о том, что беседуя с упомянутыми им учителями, он чувствовал себя как человек, который спросив о плодах мангового дерева, получил ответ о плодах хлебного дерева или как человек, спросивший о плодах хлебного дерева и получивший ответ о плодах мангового дерева.

Один из отшельников, услышав вопрос царя о том, каковы зримые плоды отшельничества, стал рассуждать о незначительности любого действия; другой – об очищении ума при переходе из одного состояния в другое; третий – о разрушении «я»; четвёртый – о существовании элементов и не-существовании взаимодействия между ними; пятый – об аскезе; шестой отвечал уклончиво и был скользким как рыба.

Выслушав рассказ царя, Будда ответил: «Хорошо, царь, я укажу тебе зримый плод отшельничества. Если бы у тебя был старательный, преданный раб, и он подумал: «Мой господин человек и я – такой же человек. Но он живёт, наслаждаясь как бог, а я провожу весь день в тяжёлом труде. Почему бы мне не накопить такие же заслуги как у моего господина?» И тогда этот раб отрёкся бы от мира, обрил голову, одел одежды нищего отшельника и пустился в странствия... (в древней Индии раб имел возможность уйти от хозяина, приняв отшельничество)... Если бы этот бывший раб вновь встретился с тобой, стал ли бы ты отдавать ему приказания?»

Аджатасатту ответил: «Конечно нет. Напротив, этот бывший раб получил бы уважение и помощь, которые подобает оказывать отшельникам!»

Услышав этот ответ царя, Будда спросил: «Не являются ли те уважение и помощь, которые ты был бы готов оказать бывшему рабу, первым зримым плодом отшельничества?» Царь согласился с этим.

Будда продолжил: «Можно ли отнести сказанное тобой о рабе, к земледельцам и к ремесленникам, платящим тебе налоги? Получат ли они в качестве отшельников большее количество свобод и почтения?»

Аджатасатту ответил утвердительно, но попросил Блаженного указать более прекрасные и возвышенные плоды. Будда продолжил объяснение, на сей раз говоря о зримых плодах отшельничества, которые обретают последователи пробуждённых наставников:

«С момента вступления на путь святой жизни последователи пробуждённых наставников обретают ощущение защищённости от потакания страстям и слабостям. Эта защищённость возникает в результате того, что отшельники не совершают насилия и не желают властвовать над другими существами. Зримый плод этого – покой и счастье отшельника, подобные покою и счастью царя, помазанного на престол и избавленного от врагов».

Выслушав ответ Будды, Аджатасатту сказал, что этот плод восхитителен и спросил Будду о том, приносит ли жизнь отшельника ещё более чудесные плоды.

На это Будда ответил: «Да, царь, они существуют. Ими являются плоды сосредоточения, обретаемого умом, преодолевшим пять помех: алчность, злонамеренность, косное цепляние за предубеждения и крайние взгляды, беспокойство и сомнение в абсолютной ценности добродетели. Эти плоды можно описать аллегориями.

Каково состояние ума, избавившегося от алчности? Представь себе, царь, человека, живущего в большой нужде. Однажды этот человек берёт денег в долг и вкладывает их в дело. Он старательно трудится, его дело процветает и даёт ему возможность расплатиться с долгом и содержать себя и жену в довольстве. Таково и состояние ума, избавившегося от алчности. Этот ум не испытывает зависти к другим и наслаждается богатством покоя.

Каково состояние ума, исцелившегося от злонамеренности? Представь себе, царь, человека, который был тяжело болен и находился на грани смерти. Однако благодаря верному лечению этот человек выздоровел, стал хорошо усваивать пищу и в его теле вновь появились силы.

Таково и состояние ума, исцелившегося от злонамеренности – он не мучит ни себя, ни других и пребывает в дружественности и радости.

Каково состояние ума, оставившего косное цепляние за предубеждения и крайние взгляды? Представь себе, царь, человека, заключённого в темницу, страдающего от несвободы и полагающего, что обречён на неё до конца своего века. Однако благодаря счастливым обстоятельствам и покровителям этот человек освобождается из заточения. Такой человек счастлив. Таково и состояние ума, освободившегося от косного цепляния за предубеждения и крайние взгляды.

Каково состояние ума, в котором прекратилось беспокойство? Представь себе, царь, состояние раба, который был зависим от чужих приказов, но стал свободным и получил право идти туда, куда хочет. Его сердце испытывает восторг и удовольствие. Таково и состояние ума, в котором прекратилось беспокойство.

Каково состояние ума, отбросившего сомнения в абсолютной ценности добродетели? Представь себе, царь, состояние человека, который с ценным грузом пробирается через труднопроходимые дикие места, в страхе перед разбойниками и, наконец, достигает края деревни. Он чувствует великое облегчение и успокоение. Таково и состояние ума, который отбросил сомнения в абсолютной ценности добродетели.

Те, кто преодолели пять помех, испытывают радость в сердце, наполненность ума счастьем, расслабление тела и наполнение его блаженством. Их ум становится сосредоточенным и с лёгкостью достигает четырёх небесных обителей, в которых нет чувства несчастья.

Послушай же, царь, каковы эти четыре обители. В первой из них разум становится способным направлять деятельность чувств. Это умение ума подобно искусству банщика, который изготавливая ком из мыльного порошка, окропляет его водой со всех сторон, так, что не остаётся никакого участка в этом коме, не пропитанного влагой. Так же и чувства оказываются целиком пропитанными рассудком, слепленными им в единое целое.

Во второй из них ум и чувства собираются в сердце, образуя радостный покой, подобный озеру, которое пополняется подземными водами. Это озеро независимо от внешних источников воды, будь то реки или дожди. Даже в засуху, которой для сердца являются жизненные несчастья, озеро радостного покоя в сердце остаётся полным.

В третьей обители сосредоточения ум пребывает в полностью уравновешенном состоянии. Его мысли и чувства подобны голубым и красным лотосам, родившимся и растущим в пруду. Они всецело пропитаны влагой, и от них исходит приятная прохлада пруда. Таково и состояние созерцателя, свободное от колебаний ума.

В четвёртой обители сосредоточения сознание становится чистым и прозрачным, и эти чистота и прозрачность становятся полными и непрерывными. Представь себе, царь, созерцателя, который сидит, окутав всё тело белой одеждой. Так же и чистое сознание целиком окутывает мысли и чувства».

Аджатасатту восхитился этим описанием плодов отшельничества и спросил Блаженного: «Есть ли у святой жизни ещё более возвышенные и удивительные плоды?»

Будда ответил: «Да, есть у святой жизни ещё более возвышенные и удивительные плоды. Созерцатели, достигшие устойчивого пребывания в обителях сосредоточения развивают различные сверхъестественные способности. Они сотворяют иллюзорное тело, могут разделять его на многие тела и собирать их в одном; быть видимыми и невидимыми; проходить сквозь стену; опускаться под землю и подниматься из неё, словно из воды; ходить по воде как по земле; возноситься в небо как птица; касаться рукой Солнца и Луны. Созерцатели становятся яснослышащими, – они способны слышать звуки мира богов; а также постигать качества мыслей других существ, видеть их чистоту или загрязнённость. Как человек, глядящий в сосуд с водой, видит своё лицо, так созерцатель постигает сердца других существ. Созерцатели вспоминают свои прошлые жизни и обретают знание будущих рождений. Наконец, они достигают состояния, при котором нет необходимости возвращения в сансару; исполнены святые обеты, сделано всё, что надлежит сделать. Нет ничего прекраснее и возвышеннее этого положения. Оно является наилучшим плодом святой жизни.

Выслушав наставления Будды, царь испытал трепет и восторг. Он покаялся Блаженному в совершённом им преступлении. Царь погубил своего отца ради обладания престолом.

Аджатасатту принял убежище в покое Будды, Дхармы и Сангхи и пожелал такого же покоя своему сыну – ведь царь страшился, что его сын из-за жажды власти поведёт себя по отношению к нему так же, как он поступил по отношению к своему отцу.

Когда царь, приняв Убежище в Трёх Драгоценностях, покинул Будду, Блаженный объяснил ученикам, что если бы царь не совершил такого тяжкого преступления, то уже после этой беседы он обрёл бы видение истины.

Пусть будет благо!

Иллюстрированная версия доступна здесь:

https://youtu.be/2WsyHEtPokU