Ум подобен птице, живущей в клетке привязанности к имени и форме. Но мысли, продумываемые умом, несут в себе веру в собственную свободу. Человек, поглощённый желаниями, не сознаёт, насколько подневольно его мышление, насколько тесна клетка веры «я – тело, я – чувство, я – личность».

Старики часто любят рассказывать о прошлом, когда они были молоды, и клетка казалась им золотой. Но это утренний свет золотил её прутья. И вечерний, закатный свет часто напоминает об ушедшем золоте... Память о произошедших событиях хранится в виде тончайшего проявления ума. Затем ум благодаря ассоциациям и сосредоточению, из тончайшего своего состояния производит воспоминания. Так же, как из семян яблони вырастает яблоня, а из семян сосны – сосна, из тончайших отпечатков опыта возникают подобные опыту воспоминания. При разумном отношении к воспоминаниям мы не ожидаем от них абсолютной точности, что невозможно в принципе, а воспринимаем их как способность конструирования впечатлений, подобных пержитым в прошлом. Рассказы об одних и тех же событиях видоизменяются, но если эти видоизменения полезны и продуктивны, то можно говорить об истинном, живом сохранении опыта.

Элиягу любил содержать певчих птиц и сетовал, что не может, по старости лет, как следует следить за чистотой клеток и прочими важными в этом деле деталями. У него остался только один кенар, но он не пел. Как-то, зайдя в парадную дома Элиягу, я увидел два старых барабана и поломанную гитару, брошенные в углу возле подвала. То, что произошло затем, вдохновило меня на написание небольшого стихотворения.

Увидел сегодня такую картину:

Два барабана лежат, как корзины.

Два барабана, дырявых и старых,

А между ними лежала гитара.

Гитара, что струн потеряла две трети.

Под пылью седой, как под времени сетью –

Два барабана с чёрной гитарой.

Лежали они на лестничной клетке,

Отмечены меткой негодности едкой…

Было бы зрелище это банальным,

Было бы грустным оно и печальным,

Но там, где во сне инструменты лежали,

У стенки облупленной – их вдруг узнали!

В лучах, сквозь пустое без стёкол оконце,

Им птица запела, окутавшись Солнцем.

А потом я пришёл к Элиягу и массировал ему ногу, перелом на которой болел всё меньше и меньше. Уже совсем вскоре Элиягу смог самостоятельно спускаться по лестнице и гулять в саду у дома, слушая пение птиц.